Аукцион
истории
«Деньги на жизнь после освобождения мне присылали пацаны с зоны»
Текст
07 — ноября — 09:45

Ольга Омельянчук разбиралась, как проходит социальная адаптация бывших заключенных.  

«Я сидел в общей сложности 15,5 лет. Первый раз – 5 лет и потом еще 10,5», — говорит мне, сидя напротив с чашкой горячего чая,  худощавый короткостриженный мужчина с легкой сединой.

По его лицу расходятся  тонкие нити морщин. У него отчаянно искренняя как для взрослого человека  улыбка. Мы договариваемся, что я не буду называть его имени. 

«Черная» зона и ее правила

Моему собеседнику  – почти 50 лет. Он родом с Западной Украины, но вот уже 35 лет живет там, куда забросит судьба. Последний раз он освободился в 2012 году.  

Изображения: Andre Gorham, Daniel Von Appen, rawpixel.com

Рекордные 10,5 лет ему дали за угон автомобиля — свою роль сыграл тот факт, что судимость была не первой.

«Я ушел из дому после восьмого класса. Учился в ПТУ на сварщика, но был отчислен на последнем курсе. После этого окончил вечернюю школу и уже тогда, что называется, связался с плохой компанией», — рассказывает бывший заключенный.

На самом деле, свое тогдашнее общество по личным моральным меркам он не считает такой уж прямо плохой компанией. Его окружали люди, «отмотавшие» не один срок. Они рассказывали тогда еще подростку, что быть вором – это, своего рода, работа, но в остальном нужно всегда жить по совести: не убивать, не грабить стариков, женщин и детей, отвечать за свои слова и до последнего их отстаивать.

«Грубо звучит, но в юности меня привлекала «тюремная романтика». Я был зависимым от инъекционных наркотиков и считал себя, при этом, свободным человеком», — продолжает мужчина.

Свой последний срок он отбывал в одной из колоний строго режима в Донецкой области. Это место считалось «черной» зоной, местом, где, как он говорит, решающее слово было за авторитетными заключенными, а не за администрацией.

«Когда мне дали 10,5 лет за угон автомобиля – я был очень зол на систему. Вместе со мной в СИЗО были зеки, которых судили за убийства. Им давали, например, по 5-6 лет. А мне за угон дали вдвое больше. Разве, это справедливо?», — задает он свой вопрос в никуда.

Я вышел «по звонку», то есть, отсидел полный срок. За год до этого встал перед пацанами и сказал: «Бросаю колоться. И обещают больше не нарушать уголовный кодекс, каким бы он ни был. Теперь я – законопослушный гражданин  

По словам мужчины, зеков на зоне использовали в качестве бесплатной и бесправной рабочей силы. Заключенные, говорит он, занимаются тяжелым физическим трудом, а с первых дней в колонии им внушают, что они уже потеряны для общества и о возможной адаптации не может быть и речи.

«Из-за этого я, на жаргоне, ушел «в отрицалово», и жестко нарушал режим содержания. Колония, хоть и была «черной», но далеко не все вопросы там могли решить авторитеты. Я ругался с надзирателями и отказывался быть рабом, потому часто попадал в изолятор и в барак повышенной строгости», — рассказывает экс-заключенный.

За два года до освобождения его жизнь круто поменялась. Злостный нарушитель режима содержания стал двоюродным дедушкой и решил самостоятельно становиться на путь исправления. На зоне, говорит он, сдерживать слова гораздо проще, чем в любом другом обществе: если ты публично что-то заявил и потом не сделал – уважение к тебе навсегда пропадает.

«Я вышел «по звонку», то есть, отсидел полный срок. За год до этого встал перед пацанами и сказал: «Бросаю колоться. И обещают больше не нарушать уголовный кодекс, каким бы он ни был. Теперь я – законопослушный гражданин», — продолжает он.

«Извините, это ваши проблемы»

Согласно украинскому законодательству, те, кто нарушает режим содержания, освобождаются с так называемым надзором. Это означает, что на протяжение определенного времени (это может быть месяц, а может быть и год) бывший заключенный ночью должен находиться дома, а днем – не имеет права появляться в местах скопления людей.

Изображения: Andre Gorham, Daniel Von Appen, rawpixel.com

У нашего героя надзор длился год. С 05:00 до 21:00 ему разрешали бывать на улице, но только не там, где есть люди. Базары, супермаркеты, торговые центры, кино и даже офисы – под запретом. Ночью ты должен находиться дома – по конкретному адресу и в конкретной квартире. Если у тебя нет дома – живи у друзей и родственников, но это могут в любой момент проверить. Три нарушения режима надзора означают изменение меры пресечения, и можно снова оказаться за решеткой.

«В таких условиях, — говорит мужчина, — сложно адаптироваться к социуму. Но я, правда, очень хотел начать жизнь с нуля и, чтобы снова не воровать, пошел в Центр занятости. В одном из окошек сидела милая девочка, я сказал ей, что сейчас без работы, только освободился и хотел бы получать 800 грн пособия. А она ответила мне: «Несите справку, что последние пять лет официально работали и были уволены. Если такой справки нет – пособия не будет. Извините, это ваши проблемы».

Бывший заключенный записался в один из добровольческих батальонов. Его группа освободила на Донбассе девять населенных пунктов, первым из которых был город Счастье в Луганской области

Он на какую-то секунду останавливается и полной грудью захватывает воздух, вспоминая неприятный момент из прошлого, на который уже никогда не сможет повлиять.  Он меняется в лице и через секунд пять продолжает: «Можете не верить, но деньги на жизнь после освобождения мне присылали пацаны с зоны».

В «черной» колонии под Донецком, как и в других местах лишения свободы в Украине, зеки играют в азартные игры. Это могут быть карты, шашки и даже шахматы – любая игра, где можно поставить деньги. Суммы выигрышей, а, значит, и проигрышей, варьируются от пары гривен до сотен тысяч. По словам нашего героя, максимальная сумма ставки, которую выигрывали лично при нем, — это 70 тыс. грн.

«Всем плевать, каким образом ты будешь отдавать долг. Но ты его вернешь, во что бы то ни стало. Потому что в лагере свои правила, за несоблюдение которых можно, в том числе, поплатиться здоровьем и жизнью», — подчеркивает он.

Поверьте, что вы перестанете быть потерянными для общества, как только сами поверите, что всегда оставались его частью

В его случае ключевую роль в социальной адаптации сыграли собственные сила воли и поддержка небезразличных людей. Сразу после окончания срока надзора он уехал на Майдан, а потом прямо с баррикад отправился на передовую в АТО.

Мужчина записался в один из добровольческих батальонов, в составе которого прошел многие ожесточенные бои в 2014 году. Его группа освободила на Донбассе девять населенных пунктов, первым из которых был город Счастье в Луганской области.

«Что я хочу сказать бывшим и нынешним сидельцам? – Вы не хуже меня знаете, что система будет делать все, чтобы вы вновь вернулись на зону. Берите себя в руки, ищите ориентиры, ради которых стоит жить, и поверьте, что вы перестанете быть потерянными для общества, как только сами поверите, что всегда оставались его частью», — говорит бывший заключенный. И просит не указывать, где он сейчас живет и чем занимается.

Надзиратель «Мирный»

Бывший боец АТО с позывным «Мирный» до 2014 года работал в одной из исправительных колоний Горловки. До оккупации это место считалось зоной средней строгости содержания, а теперь, после реформации Пенитенциарной службы, такую колонию запросто могли бы назвать зоной повышенной строгости. 

Изображения: Andre Gorham, Daniel Von Appen, rawpixel.com

«Четыре года, — говорит «Мирный», — я был главой Отделения социально-воспитательной и психологической службы. И отвечал, как раз, за будущую адаптацию в обществе. Все, кто освобождался условно-досрочно или по окончанию срока, — попадали ко мне».

Согласно правилам колонии, плотную социальную работу с заключенными начинали проводить за три месяца, за месяц и за две недели до освобождения. Часть бесед проводил сам «Мирный», а еще замполит или даже сам начальник колонии.

«Беседы эти, — рассказывает бывший надзиратель, — имели, скорее, пояснительный, чем воспитательный, характер. Особенно много вопросов задавали те, кто сидел 10 и больше лет. Люди спрашивали о законодательных изменениях, о том, где теперь останавливаются маршрутки, о политике – в общем, о чем угодно».

Государственная программа реабилитации, по сути, на этих вопросах-ответах и заканчивалась . Часть заключенных, по словам «Мирного», отправлялись по освобождению в специальные негосударственные центры, рассчитанные на наркозависимых.

Особенно много вопросов задавали те, кто сидел 10 и больше лет. Люди спрашивали о законодательных изменениях, о том, где теперь останавливаются маршрутки, о политике – в общем, о чем угодно

Все дело в том, что 80% отбывающих наказание в украинских колониях имеют зависимость от инъекционных наркотиков, так что в соцадаптации для них, в первую очередь, важно перестать колоться. Эксперты не берутся оценивать, сколько заключенных пришли в тюрьмы уже с зависимостью, а сколько приобрели ее «на зоне». Но констатируют, что сегодня, как и 10 лет назад, наркомания — одна из главных проблем по «ту сторону баррикад».

Какую-то работу с заключенными все-таки проводили и до освобождения. Волонтеры могли, например, собирать на выходных адаптационные мастер-классы, проводить концерты, дарить книги или просто давать индивидуальные и групповые психологические консультации.

«А еще многие заключенные повторно совершали преступления, чтобы вернуться в колонию. Особенно это было ощутимо зимой: чтобы не мерзнуть на улице, они могли что-то украсть и буквально ждать, когда приедут правоохранители. Все-таки в тюрьме есть еда и крыша над головой», говорит бывший надзиратель.  

После начала событий на Донбассе он ушел служить в АТО  в добровольческий батальон, который подчиняется Министерству внутренних дел. Сейчас «Мирный»  работает в одной из силовых структур.  

«Еще в СИЗО человек должен знать, что государство и общество дают ему шанс»

Почетный президент Всемирной организации защиты прав человека, общественный деятель Дмитрий Стеценко в 2014 году пытался создать в Украине систему реабилитационных центров для бывших заключенных.

Изображения: Andre Gorham, Daniel Von Appen, rawpixel.com

Его инициатива провалилась из-за нехватки средств, но зато показала, насколько масштабной является проблема адаптации людей, вышедших из мест лишения свободы.

«За период независимости, — говорит Стеценко, — в украинских колониях отбывали сроки около 20 млн человек. Это почти половина современного населения страны!».

В 90-х о реабилитации, по словам общественника, особо не говорили.

И даже сейчас, в период активных реформаторских работ, власть забывает, что заключенные – это тоже люди, путь исправления которых не может начинаться после выхода на свободу.

«На самом деле, работать с заключенными необходимо до их освобождения и даже до того, как им будет вынесен приговор. Еще в СИЗО человек должен знать, что государство и общество дают ему шанс исправиться и жить добросовестно», — настаивает Стеценко.

По словам правозащитника, примером адаптации может быть трудоустройство заключенных еще до освобождения.

«Бывший ведущий программы «Взгляд» Александр Любимов, — говорит Стеценко, — оборудовал в одной из женских колоний РФ два компьютерных класса. Он нашел преподавателей-волонтеров по графическому дизайну, обучил женщин и договорился с одной из компаний, чтобы их наняли на дистанционную работу. Если бы что-то подобное было в Украине – заключенные могли бы по освобождению, например, достойно одеваться, арендовать или даже приобрести жилье. На свободе у них уже была бы профессия, которая будет приносить доход на фрилансе».

По официальным данным

По словам руководителя Департамента по вопросам помилования АП Александра Буквалова, за последние 17 лет количество заключенных в Украине уменьшилось более чем в пять раз. Если в 2000 году наказание одновременно отбывали 240 тыс. человек, то сейчас в местах лишения свободы находятся около 44 тыс. украинцев.

У части людей, отбывающих наказания, нет даже паспортов и идентификационных кодов – их активно восстанавливают, чтобы заключенный имел возможность работать 

В Министерстве юстиции, которое после реформирования Пенитенциарной службы занимается заключенными, уверяют, что в колониях работают высокопрофессиональные психологи, и что руководство ведомства делает все, чтобы построить новые СИЗО и колонии, поменять структуру работы на зонах и сделать так, чтобы заключенные зарабатывали своим трудом достойные деньги.

Вопрос материального обеспечения – один из самых важных в реабилитации освободившихся. Более 60% из тех, кто был осужден ранее, возвращаются в места лишения свободы, поскольку повторно совершают преступления. Эксперты из Минюста, равно, как и волонтеры-общественники, уверяют, что, если бы все заключенные, находясь в тюрьме, достойно зарабатывали — у них были бы средства на жизнь — и меньше поводов нарушать закон.

Замглавы Минюста Денис Чернышев рассказывает, что предприятия, которые работают в колониях (например, по производству тротуарной плитки, кованых и деревянных изделий), сейчас обязаны заключать трудовые договора с заключенными. Вместе с этим, у части людей, отбывающих наказания, нет даже паспортов и идентификационных кодов – их активно восстанавливают, чтобы заключенный имел возможность работать.

Также с этого года было поднято материальное обеспечение: как и люди на свободе, теперь заключенные получают «минималку» 3200 грн + надбавку 1600 грн, определенную постановлением Кабмина № 653−99.

#адаптация заключенных #заключенные #тюрьмы #Украина
ПОДЕЛИТЕСЬ В СОЦСЕТЯХ
еще рано уходить, это еще не все
Как правильно оказать первую помощь при ожогах
Как помочь при кровотечении. Базовые советы
«Наконец-то в моей жизни выпал шанс что-то поменять»
«Я уверен, что Украина станет одной из самых сильных европейских стран»
load more
еще чуть-чуть