Аукцион
истории
Дети как дети. 7 рассказов украинских ЛГБТ-подростков
Текст
Иллюстрации
26 — июля — 13:06

Быть подростком вообще непросто, а ЛГБТ-подростком —  еще сложнее. Общество не воспринимает их всерьез, родителям часто страшно признаться, а в школе могут затравить «правильные» одноклассники. Но от этого они  никуда не деваются, они есть, они выходят из шкафа, ищут любовь, не стесняются показывать свои чувства на людях и рассуждают о будущем — как и все. Журналистка Юлиана Скибицкая поговорила с семью подростками из Киева, Харькова и Запорожья, которые относят себя к ЛГБТ. 

История первая. Эмма, 15 лет, пансексуалка 

*Пансексуалы – люди, которые испытывают влечение к человеку, вне зависимости от его биологического пола или идентификации

С самого детства я почувствовала, что мне очень нравится внешность одной моей старой знакомой. Но я была маленькая и не осознавала ничего такого. Позже, когда немного подросла, я поняла, что это была моя первая наивная влюбленность.

Где-то в 8-м классе я узнала, что из себя представляет ЛГБТ- сообщество. Я понимала, что мне нравятся не только парни, но и девушки. Я не знала, какой всё же я ориентации, и называла себя бисексуалкой. С этого всё и началось.

Потом я начала гуглить разные понятия, наткнулась на «пансексуальность», и увидела, что эта ориентация как раз описывает меня. Я поделилась своим «открытием» с подругой, она приняла меня. Позже я рассказала всё маме. Она сказала, что ей плевать, с кем я буду встречаться, главное, чтобы я была счастлива.

Дальше я повстречала одну девушку, к которой почувствовала симпатию, мы сдружились, а потом начали встречаться. Уже седьмой месяц вместе. Катя в первый же день знакомства начала уделять мне много внимания. Я конечно же заметила это, и мы решили поговорить на эту тему. Она рассказала, что она бисексуалка, и я её заинтересовала. Ну, с того момента мы начали хорошо общаться, а позже всё как-то переплыло в отношения.

Когда я рассказала всё маме, она ответила, что ей плевать, с кем я буду встречаться, главное, чтобы я была счастлива

[С мальчиками отношения тоже] были. Хоть я и маленькая, но были отношения с парнем, которые длились 10 месяцев. И нет, они ничем не отличаются от отношений с девушкой.

Негатив я слышала только от пожилых женщин. К девушкам, которые идут за руки или что-то подобное, относятся намного лучше, чем к парням, которые будут действовать так же. И это обидно, если честно. Однажды, когда я шла с девушкой по проспекту вечером за руку, какие-то два мужчины спросили, встречаемся ли мы с моей девушкой. Мы ответили, что да, и они сказали нам кучу комплиментов в нашу сторону, что было очень приятно и и даже невероятно для нашей страны и для города [Запорожья].

Помню, одна женщина лет сорока демонстративно, на всю улицу, начала говорить: «О боже, какой ужас, как вы можете даже, не скрывая свои лесбиянские (да, так и сказала), омерзительные отношения». В точности не помню, но это почти дословно. 

История вторая. Аня, 15 лет 

Я себя никак особо не идентифицировала. Просто всегда говорила, что люблю девушек и все.

У меня была какая-то первая влюбленность, потом я нашла сайт с такой [ЛГБТ] тематикой и подумала, что это все мое. Мне  было 12 лет, я в том возрасте была такой … смышлененькой.

Я ничего не боялась. Просто жила, рассказала сразу друзьям и не думала, что меня может кто-то осудить. Но направо и налево не трепалась – просто зачем это кому-то нужно было говорить.

Где-то в пятом-шестом классе у меня был лучший друг. Когда мы дружили, он знал о моих чувствах к нему, у меня было активное с ним общение. А он потом начал вести себя, как будто он меня использовал. Отношение было наплевательское, мне было обидно, я писала в дневник и плакала.

Потом у меня были отношения с девушкой. Мы познакомились в интернете под Новый год. Встречались месяца три-четыре. Это были самые сильные отношения. Все было хорошо, без проблем, сильных ссор и предательств.

Конечно, мне сложнее жить. Не факт, что потом я не столкнусь с агрессией. На работе и в учебе, возможно, появятся такие люди. Но, как вы поняли уже, у меня нет страха 

Моя мама знала об этом, я приводила ее [девушку] домой и знакомила их. Моя мама нормально к этому относится. Когда мы расстались, она меня поддерживала.

Папе я не говорила. Он очень жесткий человек. У меня было много комплексов, как я должна себя вести. Я помню, когда я бесилась, он всегда меня отдергивал, чтобы я вела себя «нормально». Теперь я сдержанная в эмоциях. Он почти не бил меня – это было буквально пару раз. Но моральное давление было очень сильное. Сейчас мы общаемся нормально, но не могу сказать, что я ему доверяю.

Со своей девушкой мы особо ничего не скрывали. Помню, однажды мы поехали в Мелитополь, и там какие-то, ну, знаете, быдлопарни, посмеялись [над нами], но по-доброму. А в основном, я даже не знаю, почему у меня нет никакого страха. Я знала, что есть риски, но я брала за руку, и никогда не пряталась. Наверное, мне повезло. Даже в классе моем знают, и никакой агрессии не было. Я знаю другие истории, когда обливают грязью, могут бить. Но у меня такого не было.

Мы к Евровидению устраивали акцию с флагом ЛГБТ. Люди смотрели, выходили из машин, ну и все. Но потом некоторых избили, когда мы уже отходили в наш офис. Несколько наших остались покурить, к ним пристала группа из пяти-шести человек, наши ребята не успели спрятать флаг. Девушке дали пощечину, двух парней начали мутузить.

Конечно, мне сложнее жить. Не факт, что потом я не столкнусь с агрессией. На работе и в учебе, возможно, появятся такие люди. Но, как вы поняли уже, у меня нет страха.

История третья. Ник, 18 лет, гомосексуал

Я идентифицирую себя как сознательный гражданин, гомосексуал, волонтер, дизайнер, студент. Нельзя считать себя кем-то одним, вся твоя идентичность – это части тебя.

Я понял, что мне нравятся парни лет в 13. Хотя нет, еще в первых классах, у нас были такие дневники-анкетки. Там нужно было отвечать на вопросы, и был вопрос «девочка, которая тебе нравится». Вот мне было очень сложно на него отвечать. Тогда я уже начал задумываться.

Я вырос в эпоху интернета, так что я просто гуглил много по этой теме. Конечно, влюблялся в школе, была любовь «по интернету». Но это все мимолетное, а потом я уже встретил человека, с которым мы прожили год. Мы встретились на КиевПрайде в 2015 году, разобщались и влюбились.

У меня есть сестра, у нее инвалидность, она не верит в себя и не хочет искать работу, потому, что думает, что ее не возьмут из-за инвалидности. Страх, что тебя не примут, потому, что ты отличаешься – он универсален

Конечно, у меня была в голове куча непоняток. Я думал, что это нужно скрывать, и не надо никому говорить. Принятие не приходит за один день. Никто не просыпается с мыслью, что все в порядке. Есть стадия непонимания, потом какого-то анализа и сравнения с другими. Потом уже ты чувствуешь себя равным с другими и принимаешь себя. Меня мама так воспитывала, что мы все равные, и что мы должны друг другу помогать. Общество работает так. Поэтому у меня не было жесткого непринятия себя.

У нас в Запорожье есть каскад «Радуга» — я не выбирал его специально, там просто хорошо и зелено – я там гулял с подругой. Я ей рассказал о себе, она была в шоке и даже немного расстроилась, потому, что ее подруга была в меня влюблена. Потом эта подруга рассказала всему нашему классу, в итоге вся школа узнала. Но все было в порядке. Я никакого буллинга не ощущал – может мне повезло. Я знаю, что в других школах было по-другому – например, одного мальчика били мячом в спортзале. Он не хотел ничего об этом рассказывать, хотел уехать из Запорожья и не возвращаться. Я считаю, что это неправильно – нужно идти в полицию и заявлять.

У меня в школе были друзья, которые меня поддерживали. В целом, мне кажется, украинское общество тоже зрелое и толерантное. Мы внутри себя думаем, что к нам негативно относятся. Внутренняя гомофобия как состояние может быть применима не только к ЛГБТ-сообществу. У меня есть сестра, у нее инвалидность, она не верит в себя и не хочет искать работу, потому, что думает, что ее не возьмут из-за инвалидности. Страх, что тебя не примут, потому, что ты отличаешься – он универсален. На самом деле, ты можешь идти, целоваться и все будет нормально, если не наткнешься на это агрессивное меньшинство радикалов.

Маме я открылся еще в школе. Она разрыдалась, сказала: «Ой, а что, это теперь у меня не будет внуков?». Но потом она поняла, что есть другие методы образования семьи и больше переживала за мою безопасность. Но это тоже все индивидуально – у кого-то родители не принимают детей годами.

Буду помогать волонтерским организациям, оставаться в Украине и делать ее лучше. Я уверен, что у нас тоже легализуют однополые браки. Все к этому идет, и любая страна это проходит

Конечно, мне бывает страшно. Меня уже один раз побили после прайда в 2015 году, хотя я никого за руку не держал. Наши знакомые разбежались по городу, а мы шли, увидели ларек с печеньем и водой, остановились там. И тут на нас накинулись трое парней, начали нас бить, подруга начала кричать «Помогите!», потом нападающие убежали. У меня разбились очки, а потом оказалось, что у меня сломан нос. Я приехал домой и в тот же день моя мама вернулась с фронта – она волонтер в АТО. Первым делом она спросила, что с моим носом.

Я хотел обратиться в полицию, но мне еще не было 18-ти, я не мог подать заявление от своего имени. Мама была против, потому, что, если мы бы подали заявление, это привлекло бы внимание СМИ и было бы опаснее.

Я думаю, еще будет несколько лет борьбы, будут гомофобные гонения в стране. Я буду помогать волонтерским организациям, оставаться в Украине и делать ее лучше. Я уверен, что у нас тоже легализуют однополые браки. Все к этому идет, и любая страна это проходит.

История четвертая. Яков, 17 лет, гомосексуал

В моем окружении присутствуют люди, которые ощущают себя не тем, кем они являются. Например, человек родился парнем и чувствует себя девушкой. Но я ощущаю себя парнем и мне нравятся парни.

У меня не было какого-то принятия себя или чего-то подобного. Я всегда это [свою ориентацию] знал, просто я был маленький и не понимал, что у нас в обществе не очень к этому относятся. Когда я в первый раз столкнулся с гомофобией, я увидел, что в нашем обществе это не особо нормально. И вот, наверное, тогда я понял окончательно, что я не такой, как остальные мальчики.

У меня еще в детском саду был друг, и мне все время хотелось больше с ним проводить времени, лишний раз его обнять. Я думал, что он просто мой хороший друг. А уже когда подрос, понял, что испытывал не такие чувства, как к моим подругам.

У моей тети были отношения с девушкой и сейчас ей нравятся девушки, но у нее есть муж. Думаю, она будет первым человеком, которому я все скажу 

Я пробовал строить отношения с девушками. Романтические чувства могут появляться к девушкам, но физические – никак. Моя первая любовь – это были отношения с девушкой по интернету, она была из Беларуси. Тогда мне было 13, и я только разбирался в себе. Потом у меня была девушка в реальной жизни, но мы с ней провстречались один день. От нее исходило чрезмерное тактильное желание, она постоянно хотела обниматься и целоваться, а мне это было не особо приятно.

Первый раз я столкнулся с гомофобией в детском лагере, мне, по-моему, было 11 или 12 лет. Была королевская ночь — когда все воруют вещи, и тебе нужно поцеловать того, кто тебе принесет эту вещь. Ко мне пришла девочка с подругой, а в комнате со мной сидел мой друг. Она сказала, что не умеет целоваться. Я сказал: «Я могу показать», хотя до этого я сам ни разу не целовался. Я взял и поцеловал друга, увидел их ******** [удивленные] глаза. Они начали кричать «педики» и убежали.

Как-то первого апреля я выложил на стену [на странице в социальных сетях] признание о себе. Не знаю, зачем я это сделал. Некоторые люди из школы, агрессивно настроенные, репостнули это себе и начали угрожать, что убьют меня. В комментариях к одному такому посту пришли мои друзья, начали говорить, что это просто шутка к первому апреля. В итоге один из этих парней подошел ко мне в школе, спросил правда ли, что там написано. Я был испуганный и сказал, что нет. Он ответил: «Ну ладно» и ушел. Но до этого я целую неделю переживал, мне было страшно выходить на улицу.

Мы спокойно держались за руку, и на руках друг у друга сидели. Одна бабулька, увидев нас, начала креститься 

Потом, эти же люди, осенью прошлого года обнаружили мою анкету, где я знакомился с парнями. Она было на обычном паблике знакомств во ВКонтакте, очень популярном сейчас среди молодежи — «Знакомство для лохов и нищебродов». Я там выложил анкету и написал, что мне нравятся парни. Эту анкету увидел кто-то из моей школы. Они репостнули пост и написали: «Найти и ********* [избить] пидорка». После этого мне снова было страшновато передвигаться по району.

Я рассказал одноклассникам, тем, с кем я общался, что да – это правда. Остальных послал куда подальше. Иногда, когда я встречаю тех, кто видел эту анкету, вижу, что отношение ко мне стало немного другое.

У меня нет такого, чтобы я кому-то рассказывал или, наоборот, скрывал. Некоторые негативно относятся к этому, а некоторые говорят: «О, привет, могу посоветовать тебе классного парня!».

Со своим парнем я открыто редко показывался. Разве что брались за руки, когда никто не видел. Или в вот в Киеве мы гуляли под Родиной-матерью, сидели на лавочке, там не людное место, но все равно люди проходили. Мы спокойно держались за руку, и на руках друг у друга сидели. Одна бабулька начала креститься, другая шла и просто смотрела. Некоторые посмотрели и прошли дальше.

Я не говорил семье, но мама видит, какими делами я занимаюсь. Она хорошо к этому относится, все время меня спрашивает, что и как. Но ко мне все время поступают предъявы, типа: «Вот, когда у тебя будет жена, ты поймешь!». У моей тети были отношения с девушкой и сейчас ей нравятся девушки, но у нее есть муж. Думаю, она будет первым человеком, которому я скажу.

История пятая. Дмитрий Калинин, 18 лет, гомосексуал

Осознание приходило ко мне постепенно. Задумываться о том, что я не такой, я начал еще в 11-12 лет. Но тогда я не мог подобрать какого-то слова. К 14 годам я больше знал информации и начал себя идентифицировать как гомосексуал. К 16 пришел [к осознанию] окончательно, потому, что познакомился с ЛГБТ-сообществом.

У меня все прошло легко. Я знаю много примеров, когда люди в 18 или 20 задумываются, что с ними не так, и тогда им очень тяжело ломать себя и принимать.

В детстве влюбленностей у меня не было. Я засматривался на кого-то, но никак себя не проявлял, потому, что понимал, что это «ненормально». Когда мне было 16 лет, я познакомился с парнем в интернете, мы гуляли и общались. Я тогда еще не был открытым, на улице мы особо себя не проявляли и смотрелись как два друга.

Мама меня так и не приняла, пока я не открылся. А когда открылся, я стал показывать ей разные фильмы и статьи, которые и для себя искал. Потом она стала активисткой, и сейчас она — член движения родителей ЛГБТ

В 9 классе я рассказал своей однокласснице, она восприняла это хорошо и сказала, что полностью меня поддерживает. В классе все и так догадывались. Не знаю, чем я себя выдал. Потом я ушел из школы с 9 класса, и вне школы было легче открываться. Я завел себе друзей, в основном, из ЛГБТ-сообщества, и сейчас все точно так же.

В детстве мне было сложно с кем-то поделиться. Я был очень тихим и скромным, постоянно молчал. Мне было сложно коммуницировать с кем-либо. Сейчас мне стало намного легче, я начал находить друзей и общаться. Даже с гетеросексуалами мне стало проще. Я знаю много историй моих друзей, которых били, но я к счастью, с таким не сталкивался.

Я знаю, что я открытый, и благодаря этому мне стало намного легче. С мамой отношения стали намного ближе. Сначала я просто с ней разговаривал о таких темах. Проверял реакцию. В конце концов, когда мне было 17 лет, я с ней завел эту тему и оказалось, что она уже в курсе – когда-то прочитала мою переписку. Она никак на это не отреагировала, но позже сказала, что ей было очень сложно, у нее дрожали руки, и она не могла в это поверить.

Она так меня и не приняла, пока я не открылся. А когда открылся, я стал показывать ей разные фильмы и статьи, которые и для себя искал. А потом она стала активисткой, и сейчас она — член движения родителей ЛГБТ.

История шестая. Ксения, 16 лет, пансексуалка ­

[У меня] момента не было переломного, были парни, девушки, но лет с 12 я стала понимать, что все мы люди, и за нашим телом есть что-то более значимое. Некоторые называют это душой, возможно это некое сознание. Неважно, кто тебе нравится и кем ты себя чувствуешь — внутри, за рамками навязанного мнения и стереотипов — мы все одинаковые, с одинаковым началом и концом.

Меня не тянет к девушкам, меня тянет к человеку. Как говорится, у любви нет ориентации. Как я это поняла? Ох, наверное, это была моя подруга, мне было лет 11, я была ужасной пацанкой, дружила только с мальчиками — девочки меня часто гнобили из-за того, что я была немного полной, даже не жирной, а просто полноватой. Однажды мы, как обычно, играли во дворе. И вышла она, моя будущая подруга. Как-то само все закрутилось, мы подружились и стали очень близки. Плохо помню уже, мы стали все чаще обнимать друг друга, каждый день хотели встретиться, гуляли постоянно, потом стали друг у друга оставаться на ночь, темы разговоров были все более личные. В одну из ночей, когда она осталась у меня, я поняла, что она меня очень привлекает. Ей я этого не говорила, мне хватало того, что мы и так самые близкие друг другу люди. Но позже у меня появился парень, и все прошло.

Родителям я ничего не рассказывала. С отцом я не общаюсь, он считает, что я «первый блин комом» (у меня есть младший брат), а мама считает нетрадиционную ориентацию болезнью и переубеждать ее нет смысла: не слышит

Мой парень знает, что я пансексулка и нормально к этому относится. Я же не выбираю, кем быть. Я очень кропотливо отношусь к выбору круга общения, все, с кем я общаюсь, знают кто я. А если человек начинает гнать что-то вроде «как так можно», то я просто обрываю все связи с ним, считаю его неадекватным, потому что лезет в чужую личную жизнь. Хотя я сталкиваюсь с таким редко. Лесбиянок парни любят, а девушки нейтральны, по большей части. А вот мой парень, теперь уже бывший, часто получал по лицу просто за крашеные волосы, это было ужасно, ты ничего не можешь с этим поделать, а правоохранительным органам просто наплевать. Все как под копирку:

— О, а ты чо как педик выглядишь?

— Извините, я спешу.

— Ты чо не мужик что-ль!?

*звуки драки*/*звуки того, как убегаешь*

Быдло, в общем.

Мы ходили с девушкой за руку, в основном были выкрики «можно с вами?» или «давайте жмж!», а так все относятся к этому нормально, просто подружки как бы. Опять же, парням в этом плане ужасно, они самые уязвимые в этом плане.

Родителям я ничего не рассказывала. С отцом я не общаюсь, он считает, что я «первый блин комом» (у меня есть младший брат), а мама считает нетрадиционную ориентацию болезнью и переубеждать ее нет смысла: не слышит. Мама говорит, что эти люди больны, что все это против природы, когда я начинаю приводить ей аргументы в защиту, она называет пару книжек странных мозгоправов и советует  их почитать. Что за книги —  точно даже не могу вспомнить). Да я и не хочу им такое говорить, это моя личная жизнь.

Конечно, я научилась отсеивать людей, поняла, что действительно важно в этой жизни. Поняла, что происходит много ужасного в нашем мире, что многие считают себя одинокими, но это не так. А еще я поняла, что нужно быть добрее друг к другу, ставить себя на место другого.

История седьмая. Алина, 17 лет, бисексуалка

Я, наверное, это поняла лет в 12. У меня были компании из «натуральных», а я понимала, что я не такая, и мне нравится девушка. Я не испугалась – скорее, я считала плюсом, что мне может нравиться и другой пол. Меня это радовало. Я не стесняюсь этого и могу говорить об этом открыто.

В детском садике была одна девочка, я понимала, что она не испытывает ко мне никаких чувств, кроме дружеских. Она мне нравилась, я постоянно за ней бегала и пыталась привлечь внимание к себе. Но она не реагировала, и было немного обидно. А потом садик закончился, и мы больше никогда не виделись и не общались.

Мои друзья знают обо мне все. Сейчас общество движется вперед и даже некоторые подростки из натуралов реагируют отлично.

Я думаю, что у нас все-таки легализуют однополые браки. Не помешало бы. Украина в этом плане развивается. Я надеюсь, что в будущем у меня получится жениться на своей будущей девушке, потому, что, наверное, меня больше всего влечет именно к ним 

У меня было две девушки, но чаще я встречалась с парнями. И если сравнивать, то мне больше нравятся отношения с девушкой, чем с парнем. У девушек все более нежно. С парнями не было такой эмоциональной связи. Некоторые парни, которые у меня были, просто не понимали каких-то вещей. О своей ориентации я им не говорила. Мне не хотелось. Тогда я вообще не особо хотела об этом кому-то говорить. По сути, я вышла из шкафа лет в 15. Начала рассказывать своим знакомым. И оказывается, некоторые тоже были в теме, я обрадовалась.

Мы с девушкой могли просто идти по городу за руку, и нам было наплевать на реакцию. Но никакой агрессии особой не было. Может, какие-то взгляды были, но мы их не замечали. Окружающий мир нас не волновал.

Семье я еще не рассказывала, но они знают, что я поддерживаю ЛГБТ. Я пока еще жду момент. Но думаю, они отреагируют отлично. Когда я рассказываю маме о ЛГБТ, отрицательной реакции нет.

Я думаю, что у нас все-таки легализуют однополые браки. Не помешало бы. Украина в этом плане развивается. Я надеюсь, что в будущем у меня получится жениться на своей будущей девушке, потому, что, наверное, меня больше всего влечет именно к ним.

Из всех героев свои фотографии для иллюстраций разрешили использовать Дмитрий, Яков и Ник. Остальные герои на картинках выглядят так, как увидела их после прочтения наш дизайнер и иллюстратор Дарья Кривохижа. 

#гомофобия #ЛГБТ #подростки #Украина
ПОДЕЛИТЕСЬ В СОЦСЕТЯХ
еще рано уходить, это еще не все
Mobility Unlimited Challenge: инновационнный проект на $4 млн ради свободы движения
На обложке декабрьского Playboy — модель plus-size
Как похоронить Bentley и спасти этим миллионы жизней
В столице Турции запретили любые мероприятия, связанные с ЛГБТ
load more
еще чуть-чуть