Аукцион
истории
Дискомфорт-таун. Репортаж из ромского табора
Текст
Фото
17 — мая — 11:03
  • Ти вже їздив колись в машині? Чи це вперше?
  • Це вдруге. Один раз вже їздив, — солидно сообщает Степан Степанович, мужчина одиннадцати лет. – На різдво! Ми їздили в ресторан! На Хонді. А це Мазда!

Мужчина Степан Степанович 11-ти лет

В мою небольшую Мазду, кроме меня, уместилось семь человек. Фотограф Саша приютилась на переднем сиденье, а на заднее каким-то образом втиснулись волонтеры Оля и Наталья и четверо мальчишек из ромского табора. Эрнесто, Милан, Степан Степанович и Степан-старший живут в таборе. Мы едем на занятие в школу. Школу мира.

За час до этого мы встречаемся с Олей на одной из станций городской электрички. Слева от моста – элитный жилмассив, Комфорт-таун. Справа — промзона, стройки, мусор, камыши. И ромский табор – десятка три потрепанных палаток в ложбине у озера.

Ромы приезжают сюда весной из Закарпатья. Работы в селах нет. В Киеве мужчины «копают» – ходят на свалки и собирают металлолом. Женщины сидят с маленькими детьми. Дети постарше ходят попрошайничать. Дело есть у всех. Забавляться некогда.

Сильвия

Ну и еще они живут на пособие, которое получают на детей, объясняет Оля.

Детей в таборе очень много. Именно из-за них мы сюда и пришли. Каждую пятницу Оля и Наталья, волонтеры общественной организации «Молодь за мир», приезжают в табор, забирают нескольких детей и отвозят их на электричке учиться в школу мира.

Эти два-три часа дети проводят в классе вместе с другими детьми, не из табора, обычными домашними киевскими детьми – говорят, играют, ходят на экскурсии. В этом, пожалуй, и есть главная цель занятия – показать ромским детям, что существует другая жизнь.

«Детей в таборе очень много. Именно из-за них мы сюда и пришли»

И вот табор — три десятка палаток среди кустарников, на берегу озера. Среди палаток горят костры с мусором, сильно пахнет дымом. Большая стирка – женщины полощут в тазах белье, развешивают между кустами.

К Оле бегут издалека – первая же девочка бросается к ней обниматься.

  • Знайомся, це Сильвія. А це Таня і Саша.
  • Дуже приємно, — киваю.

Сильвия хмурится, смущается, отворачивается, исподтишка разглядывает нас с ног до головы. На губах у нее кое-как намазана красная помада – у половины девочек в таборе такая же. И на ногтях лак, конечно же, облупившийся.

Дети бегут отовсюду. В таборе сейчас только женщины и дети – мужчины на работе. Мужчины копают.

С грозным лаем от дальней палатки к нам мчится рыжий крупный стаффордшир. «Він не укусить!», — дети шумят наперебой. Чешем ему нос.

Костры развели, чтобы сжечь мусор — по настойчивой просьбе полиции прибраться к понедельнику.

Жители табора очень боятся, что их выгонят. К журналистам тут относятся настороженно – после каждой публикации у табора проблемы. Но Олю знают давно, и поэтому приветливы.

13-летний Эрнесто не пропускает ни одной пятницы, и очень старается

Мы ходим по палаткам, Оля здоровается со всеми, представляет нас. В палатках натоплено и очень тепло. Обустроены они все на один манер – в углу печка-буржуйка, труба выведена вверх, на печке булькает кастрюля. Две большие лежанки – отчего-то понятно, что на каждой обычно спит по несколько человек. На полке стоит керамический петух. Я упорно чувствую себя великаном – жители табора малорослые, мне едва ли кто-то достанет до плеча. И еще дети, очень-очень много детей, маленьких, чуть побольше. И почти нет игрушек.

  • Дитинства в них немає, — объяснит чуть позже Наталья. – Вони грати не дуже вміють. Ми приходимо, питаємо – ви що робили? Вони – ми грали. Вони знайшли десь матрац старий, підтягнули його до сміттєвого бака, та стрибали з бака на матрац, така гра.

Ромы кочуют. Зимой они в Закарпатье, летом — в Киеве. Весь свой скарб возят с собой. Часто женятся в 12-13 лет. Заводят много детей. Называют старшего сына в честь отца, а старшую дочь — в честь мамы. Перебиваются разной работой. Кочуют и возят все свое добро с собой. Примерно так же жили их деды, прадеды и прапрадеды. Ромы так привыкли, они другого не хотят — в один голос твердят мои друзья попозже.

Но как можно хотеть то, про что даже не знаешь?

В Закарпатье дети ходят в школу, но толку от этого чаще всего немного – большинство не понимают украинский или русский. Их сажают на заднюю парту, ими особо никто не занимается. Учителя не верят, что ромы могут учиться. Директор школы не верит, что ромы могут учиться. Мало кто верит, что ромы могут учиться. Как правило, они даже не умеют писать или читать, когда бросают школу – к пятому или шестому классу. Что толку ходить, как бы объясняет все Оля.

Здесь же, в киевском таборе, дети в школу хотят – особенно те, кто помладше. Это развлечение – а развлечений в их жизни маловато. Здесь все заняты делом, и возможность побывать ненадолго совсем в другом мире – бесценна. И потом, после занятия все получат по круассану. «Мелкий подкуп», — смеется Оля.

Дети крутятся вокруг, маленькая зеленоглазая девочка обиженно и сердито выговаривает нам всем.

  • Что она сердится? – спрашиваю у женщины.
  • В школу хочет, обижается, что не берут.
  • Потеплішає, і ми всіх візьмемо, — обещает Оля. И объясняет мне: Мы не можем приводить в школу слишком много детей из табора. Потому что тогда родители других детей, не из табора, — Оля тщательно подбирает следующее слово, – нервничают.

Летом волонтёры планируют устраивать школу «на дому» – прямо возле табора, в лесу. Если табор не ликвидируют перед Евровидением, а вероятность такая есть. В 2012 году, накануне мероприятия, тогдашние городские власти порядок наводили лихорадочно. Массово отравили собак – бродячих и не очень везучих домашних. И разогнали табор.

На сборы уходит около часа – пока решат, кто пойдет, пока выбранные переоденутся в одежду почище. Саша тем временем фотографирует детей, они позируют, болтают, но понять ничего невозможно – большинство здесь говорят на венгерском.

Девочка постарше, заходя в палатку, отпускает в наш адрес очевидно ядовитую тираду – понятны только два слова: «фейсбук» и «инстаграм». Но в целом все доброжелательны и любопытствуют вполне беззлобно – так, моя кожаная куртка приводит в восторг семнадцатилетнего парня.

  • Я тоже рокер, — показывает перчатки. – Я в танцевальную школу хочу. Хип-хоп буду танцевать. — И представляется: — Степан.
  • Ви всі тут – якщо не Степан, то Руслан, — философски замечает Оля.

Степан мнется в дверях, рассматривает коротко стриженную Сашу, и в итоге задает дурацкий вопрос:

  • Слушай, а ты пацан или девочка?
  • Ты сам как думаешь? — вежливо огрызается Саша.
  • Девочка, конечно, — признается Степан. 

Степан-старший не прочь поехать с нашей компанией, но увы, ему 17 лет — уже слишком взрослый. Восемь лет  — еще слишком маленький. Детям, которых забирают в школу, от 10 до 13 лет. Как правило, это одни и те же дети — иначе в этой затее совсем нет смысла. 13-летний Эрнесто не пропускает ни одной пятницы и очень старается.

Родители не против? Спрашиваю я Олю. Нет, родители не против, они же видят, что есть прогресс, говорит Оля, и дети чему-то учатся — волонтеры рассказывают им про то, какая бывает жизнь, про Африку, про мир.

Девочкам куда сложнее покинуть табор, у них много обязанностей – готовить, сидеть с младшими. Сильвия забегает в палатку в нарядных желтых брюках — для поездки в город одеваются в лучшее. И после паузы присаживается на краешек лежанки, грустная. Девочки с нами не идут. Валю не пускает мама – потому что не с кем оставить четырехмесячную Олю. Ну а Сильвия просто отказывается.

  • Валя казала, що дружити не буде з тими, хто піде, — тихонько объясняет Эрнесто попозже.

Собравшись наконец, мы шагаем к станции, но в кассе выясняется, что наша электричка едет слишком поздно, и на занятие мы опоздаем.

  • Давайте попробуем влезть ко мне в машину, — предлагаю я. 

И вот картинка — мы утрамбовываемся в мою Мазду — Саша впереди, Оля, Наташа, Степан, Степан, Милан и Эрнесто сзади. Парни очень стараются вести себя хорошо. Сидят сзади, рассматривают машину, уточняют, с какой скоростью мы едем. Семьдесят три километра! О! А! Они уже ездили на машине, один раз, на рождество, в ресторан. На Хонде.  Есть же еще Шкода. И Бэ- эМ-Вэ!

Мы быстро добираемся до места. Эрнест, Милан, Степан и Степан выходят из машины. Почтительно и аккуратно закрывают дверку. И идут заниматься. Это значит — вначале все рассядутся в круг: другие дети, еще волонтеры Женя, Оля, Наташа. Оля представит гостей, то есть нас. Предложит детям расспросить нас — и половина детей спросит нас, какая у нас любимая музыка и какой любимый фильм, а половина будет смущенно сползать на стульях и пожимать плечами. Потом детей посадят за стол, и у половины соберут мобильные телефоны, чтобы они не отвлекались, ну а у другой половины их и нет. Всем раздадут тетради, просто кто-то будет учиться рисовать, а кто-то — выводить буквы по прописи.

Через неделю после того, как была сделана эта фотография, люди балаклавах в пять утра перепишут всех поименно, снимут отпечатки пальцев у всех детей, а табор сожгут.

Затем занятие закончится, всем раздадут круассаны — у Оли весь рюкзак набит круассанами.  Детей не из табора заберут родители, а детей из табора отвезут домой волонтеры.

Я выхожу тихонько с занятия, иду и думаю, ок,  во всяком случае, здесь, в этом классе, им рассказывают про Африку — и про то, что другой мир существует, и это чудесно, что дети из табора будут теперь знать про Африку и про другой мир, думаю я. В конце концов, будет лето, и летом волонтеры смогут учить больше детей — прямо там, в таборе.

А через неделю после нашего урока табор разгонят  — активисты в балаклавах в пять утра перепишут всех поименно, перефотографируют, снимут отпечатки пальцев у всех детей. Поселение сожгут. О проделанном отчитаются в фейсбуке. Соберут множество одобряющих лайков. А чуть позже — сравняют все с землей.

Часть семей вернется в Закарпатье. Про судьбу остальных ничего не известно.

*** 

Редакция благодарит Ольгу Макар и Наталью Костив за помощь в написании материала.

#Киев #ромы #табор
ПОДЕЛИТЕСЬ В СОЦСЕТЯХ
еще рано уходить, это еще не все
«Человек должен дозреть до этого». Как ветеран АТО начал выращивать клубнику
«Если бы нас воспринимали так же, как и других людей». Рассказ ВИЧ-позитивной матери двоих детей
«Я б не вживав фразу «людина з обмеженими можливостями»
Ваш звонок очень важен для вас. Репортаж о работе горячей линии первой психологической помощи
load more
еще чуть-чуть