Аукцион
спецпроект
Люди режиссера Эненберга. Репортаж из арт-пространства Павловской психиатрической больницы
Текст
Фото
17 — июля — 12:22

В киевской Павловской психиатрической больнице уже десять лет существует арт-пространство для пациентов, где они рисуют, лепят скульптуры и играют в театре.  В арт-пространстве Павловки побывали журналист Юлиана Скибицкая и фотограф Юля Вебер 

Петя вышагивает по коридору одного из корпусов Павловской психиатрической больницы, которую многие десятки лет называют просто Павловкой. Шагает он широко, беспокоится, прикладывает руку ко лбу, хмурится – высокий, с взлохмаченными волосами, в давно немодной жилетке с накладными карманами. Иногда Петя останавливается и начинает громко что-то декларировать и даже неразборчиво кричать.

Петя. Высокий, с взлохмаченными волосами, в давно немодной жилетке с накладными карманами

— Петенька, успокойтесь. Выпустите пар, — говорит, подходя к нему мужчина в такой же немодной жилетке и, на глаз, раза в полтора ниже Пети. Петя успокаивается, но ненадолго – буквально через пару минут он снова начинает возмущенно что-то декларировать и сжимать кулаки.

— Репетирует?

— Да. Постоянно, — отвечает Петин покровитель.

Для Эненберга все люди особенные

Мы находимся в арт-пространстве Павловской психиатрической больницы в Киеве. Невысокий мужчина – это режиссер и руководитель театра «Будьмо» Сергей Эненберг. Седой, в кривовато сидящих очках, он говорит мягким, интеллигентным голосом.

Эненберг похож на режиссера театра, но совершенно не такой, каким ты его себе представляешь — шумным и беспокойным. Возможно, потому, что актеры здесь особенные – пациенты больницы. Но Эненберг не согласен с такой формулировкой: для него особенные все люди. 

Художников и скульпторов здесь намного больше, чем актеров – это все те, кто может свободно передвигаться по больнице

Он показывает рукой на желто-оранжевые, типично больничные стены корпуса – они увешаны картинами, которые нарисовали его подопечные. В театральной студии занимается всего 12 человек, но художников и скульпторов намного больше – это все те, кто может свободно передвигаться по больнице и приходит сюда рисовать. Или даже просто выпить чая и пообщаться не в обстановке отделения, которая по словам Эненберга, довольно мрачная.

Создавая произведения искусства в безопасном и комфортном пространстве, обитатели больницы восполняют недостаток общения и внимания. И это «уже колоссально», — говорит Эненберг

— Любое безопасное и комфортное пространство – это уже колоссально. Возникает восполнение недостатка общения и внимания, которое переживают эти люди. Ты даже просто что-то нарисовал, а кто-то пришел и восхитился твоими пятнышками. Ты уже чувствуешь себя востребованным, — говорит Эненберг.

И в этом пациенты Павловской больницы ничуть не отличаются от нас с вами.  

Зоя

Эненберг пришел сюда в конце 2007 года. Его «Театру с того света» предложили порепетировать на сцене Павловки, позже труппа здесь же  выступила со спектаклем. Руководство больницы заинтересовалось Эненбергом, ему предложили остаться работать с пациентами – и он согласился.

Эненберга здесь любят так, как любят свою первую учительницу только еще острее

— Никакого особого рецепта нет, — говорит Эненберг о свей работе. – Нужно просто видеть человека, понимать его особенность. И все. Да, конечно, есть своя специфика – нужно больше выдержки, терпения, энергии. Но это так, технические сложности.

Эненберга здесь любят так, как любят в начальных классах свою первую учительницу – только еще острее и глубже.

Зоя – сгусток энергии, доброжелательности и разговоров

Увидев режиссера,  к нему тут же подходит Зоя – невысокая, полноватая женщина лет сорока. Обнимает его крепко и долго не отпускает, приговаривая: «Здравствуйте, Сергей Леонидович, наш родненький».

Зоя – это сгусток энергии, доброжелательности и рассказов: она очень любит поговорить и узнав, что в Павловку приехали журналисты, с радостным смехом садится на стул ждать, когда можно будет дать интервью.

Зоя уже не пациент больницы – она живет дома, у нее наступил процесс ремиссии, который не требует постоянного надзора врачей. Но в театр Зоя продолжает приходить регулярно – здесь она чувствует себя безопасно, здесь «родненький Сергей Леонидович» и сцена, на которой Зоя может раскрыться полностью. Дома родные ее талант не оценили.

Зоя уже не пациент больницы, но в театр продолжает приходить регулярно – здесь «родненький Сергей Леонидович» и сцена, на которой можно раскрыться

— Я в нашем самом лучшем на свете театре «Будьмо» открыла многогранные таланты, — рассказывает Зоя. – Я никогда не хвастаюсь, Юля, честное слово, но так хочется разделить с вами эту радость.

У нее очень низкий голос и говорит она так, будто играет на сцене очередную роль – очень выразительно и громогласно. Как будто рисует картину широкими, размашистыми мазками. Зоя оставляет впечатление человека, который умеет получать радость от любой мелочи, вот даже от разговора с журналистом. Просто Зоя любит людей.

Дверь корпуса с фотографиями актеров и режиссера (в правом верхнем углу) театра «Будьмо»

Дома – быт и муж, с которым ругаешься. Здесь – друзья и новые роли. Зоя играла в нескольких спектаклях, с нетерпением ждет новых репетиций. Еще Зоя поет – она даже участвовала в отборочном конкурсе одного из сезонов шоу «Україна має талант» с кумой, но не прошла. А с кумой вообще поссорилась – та почему-то решила, что Зоя хочет ее перепеть. Ничего такого, Зоя, конечно же, не хотела. Разве она виновата, что у нее такой мощный контральто?

Мы подходим к стене, на которой висят картины. Картину Зои узнаешь сразу – она такая же размашистая, как и ее речь. На бумаге изображен слишком смуглый мужчина (его даже можно принять за мулата) с черными волосами по плечи. Кого-то напоминает, но не могу понять кого.  

— Это Виктор Робертович Цой, — приходит мне на помощь Зоя. – Великий человек, совсем недавно был его день рождения. Так люблю Виктора Робертовича!

— Я его тоже люблю.

— Ой, я так рада! У него такие песни, одна «Группа крови» или «Пачка сигарет» чего стоит! – Зоя как ребенок радуется, что наши музыкальные вкусы сошлись.

Рисунки Зои узнаешь сразу – она такие же размашистые, как и ее речь

Еще два рисунка Зоя находит у Эненберга. На одном нарисован светловолосый мальчик с большими голубыми глазами – Зоя рассказывает, что это ее крестник, который недавно погиб по неосторожности. С мужем у нее детей нет – и крестник был за родного сына. На другом изображена блондинка с пухлыми красными губами.

— Это чтобы мужчинам было приятно смотреть, — говорит Зоя. – Плэйбой-то не всегда есть, а им же нужно любоваться!

Зоя – как Любочка из всем известной песни: ее здесь знают все. И она знает всех. Ее любимые истории – о том, как она знакомилась со звездами. Например, недавно она снималась в массовке одного из проектов «95 квартала». И даже танцевала с Евгением Кошевым, говорит она.

Зоя – как Любочка из всем известной песни: ее здесь знают все. Ее любимые истории – о том, как она знакомилась со звездами

— Подходит ко мне звукорежиссер и спрашивает: «Девушка, а вы танцуете?». Я ему и отвечаю: «А что, хотите потанцевать». А он мне говорит, что не танцует, но танцевать надо с другим. Я смотрю – а там в белом парике стоит сам Евгений Кошевой. Мама дорогая!

— А потом он меня раз так в губы страстно поцеловал! А потом в лоб. А я думаю – ну я же вроде еще жива. Неделю потом лицо мыть не хотела и волосы! Мне потом все завидовали – чего это он выбрал тебя. А я вам скажу, там такие все красивые были. И я не хочу хвастаться, — на этом моменте Зоя доверительно склоняется к моему уху, — но никого ж из красивых не взяли. Я им так и сказала: «Можете завидовать!».

Кажется, Зоя, рассказывая это, даже расцветает.

Виктор Борисович

— У вас здесь есть местные знаменитости? – спрашиваю у Эненберга.

— Каждый человек в своем роде бриллиант, — улыбается он. – Но вот Виктор Борисович, это наша главная звезда. 

«Каждый человек в своем роде бриллиант. Но вот Виктор Борисович, это наша главная звезда»

— Вам надо страничку на фейсбуке завести, — говорит Виктору Борисовичу женщина рядом с ним. – Я умею, я сегодня выйду отсюда и все сделаю для вас. Надо же ваши картины всем показать.

Виктор Борисович и рисует, и играет. Его картины занимают отдельную стенку, а в гардеробной корпуса у Виктора Борисовича своя мастерская.

 

В гардеробной корпуса у Виктора Борисовича своя мастерская

Там картины, скульптуры, фотографии со спектаклей. Виктор Борисович несколько раз показывает на одну девушку и повторяет, что сейчас она играет во МХАТе.

Еще Виктор Борисович бережно хранит вырезку из газеты 1985 года. Там статья о нем и его группе солдат – он служил летчиком в Афганистане.

Виктор Борисович бережно хранит вырезку из газеты 1985 года со статьей о себе и сослуживцах по Афганистану

— Вот эти слова я говорю, — показывает пальцем на один из абзацев. – Вы почитайте, почитайте обязательно – этого больше нигде нет. 

Вместе с Зоей и Петей он однажды снимался в клипе группы NIKITA. Виктор Борисович играл там «доброго папу», а Зоя – «злую маму». 

Вместе с Зоей и Петей Виктор Борисович однажды снимался в клипе группы NIKITA

— Она [солистка группы NIKITA] мне говорит: «Мама, я жениха себе нашла». А я: «Какого жениха? Почему это я ни о чем не знаю?!», — вспоминает Зоя и тут же вживается в роль. – Ох, сердце закололо, ох, где мой валидол.

— Не надо про НикитУ, я не хочу об этом слышать! – внезапно кричит из угла Петя.

Мы выходим на улицу, чтобы не расстраивать его. 

Виктор Борисович держит в руках одну из своих картин

Виктор Борисович закуривает сигарету, глядя, как Зоя заново переживает ту роль в клипе. В итоговый вариант видео, ни он, ни Зоя не попали, а Петю видно эпизодически.  А я думаю, если бы Зоя увидела готовый вариант откровенного клипа, она бы еще раз взялась за сердце.

Запасной выход из корпуса Павловки, в котором располагается арт-пространство

Петя

Петя выходит к нам на улицу и смотрит на меня.

— Могу ли я пригласить вас в зал?

Мы идем к Петиным рисункам – их здесь очень много. Петя, видимо, волнуется – постоянно запускает руку в волосы, нервно ходит. Говорит выразительно, четко, играя интонациями. В Петю невозможно не влюбиться.  

«Прошли времена, когда я озвучивал всех подряд. Теперь я озвучиваю только тех, кто мне больше идет. На кого я похож сам», — говорит Петя

— Это я рисовал все! – с гордостью показывает он на свои рисунки. – Это три моих будущих мультфильма: «Тристан-озорник», «Футбол мышей с лягушками» — у Гомера была борьба, а я переделал ее в футбол! Третья заключительная «Ловушка для кошек». Результат не апокалипсиса, а моего ответного удара с Гаечкой.

Рисунки очень яркие и действительно «мультяшные». Петя рассказывает, что ему пришел заказ на новые мультфильмы. Сначала нужно озвучить оставшиеся, но сам Петя их уже не озвучивает. 

Петины рисунки очень яркие и действительно «мультяшные»

— Почему? – спрашиваю я. – У вас же такой хороший голос.

— Я знаю, — покровительственно отвечает Петя. – Прошли времена, когда я озвучивал всех подряд. Теперь я озвучиваю только тех, кто мне больше идет. На кого я похож сам.

Петины мультфильмы — не плод его воображения. Он действительно рисует и монтирует их. Режиссер Эненберг говорит, что мультфильмы отличные и, видимо, заказы на них — не фантазия, но и не то, что Петя имеет в виду — Петя рисует очень хорошо и его всячески поощряют в этом, но никуда дальше больницы это пока не пошло.

Рисунки и сюжеты мультфильмов приходят Пете во сне

Петя показывает на персонажей, с которыми он себя ассоциирует. Вот мышь в шляпе, с ощерившимися зубами; вот кот в виде гангстера. И сам Тристан-озорник, совершенно не похожий на предыдущих брутальных персонажей. Это все Петя.

— Вот скажите – в «Зверополисе» же нет такого богатства? – внезапно спрашивает он.

— Со стыдом вынуждена признать, что не смотрела его.

— Ничего, — качает Петя головой. – Главное, чтобы он не загубил труды всей моей жизни.

В больницу Петя попал шесть лет назад 

Рисунки и сюжеты мультфильмов приходят Пете во сне. В 2003 ему приснилась вторая «Книга Джунглей», позже приснился и «Тристан». Задолго до этого, в 1995 году, ему снились и другие мультфильмы – но, как говорит Петя, тогда он еще «плохо представлял образы».

— Беда только в том, что на редакцию мультиков уходит много времени. Потому, что я работаю совсем один! Но «Зверополис» мой самый главный….

— Враг?

— Не враг, а конкурент. Не враг, а кон-ку-рент! – говорит Петя и меняется в лице – он злится и сжимает кулаки.

Своим главным конкурентом Петя считает мультфильм «Зверополис»

Петя тоже играет в театре. У него было много ролей, но больше всего он хочет сыграть Ричарда Третьего, потому, что тот говорит фразу: «Коня, полцарства за коня». Помимо мультфильмов, Петя еще и рисует животных, которые вымерли или оказались на грани вымирания. Показывает на картину «Схватка динозавров». Под ней — нарисованный кот Малыш, который прожил у Пети одно лето.

— Как вы можете понять, у моего брата было все плохо с фантазией. Об этом говорит то, что он назвал котов Киса и Малыш.

В больницу Петя попал в 2011 году. У него расстройство аутичного спектра – Эненберг говорит, что это все шло еще с детства.

Петя тоже играет в театре. У него было много ролей, но больше всего он хочет сыграть Ричарда Третьего

— Если бы не этот фонд [Петя имеет ввиду возглавляемое Эненбергом арт-пространство — ред.], я бы с вами сейчас не разговаривал, — говорит Петя. – Я мог бы повеситься или утопиться. Но что-то меня отговаривало. И это что-то меня не подвело.

Больше о своей прошлой жизни Петя не рассказывает. Он снова начинает говорить о мультфильмах, когда я начинаю задавать ему вопросы об этом.

Иногда Пете кажется, что он счастлив. Но ему скучно и не хватает новых впечатлений, признается он. Ведь «некоторые его коллеги по театру уже ездят в Таиланд», а он все так же сидит за компьютером и рисует мультики.

Петя не любит рассказывать о своей жизни в прошлом

— Раньше я верил в чудо, а теперь пытаюсь ухватиться хотя за что-нибудь. Меня приглашают в театры и скоро я женюсь. Но все же этого мало. Я чувствую себя невыездным.

Кнопка гениальности

Три года подряд – в 2011-ом, 12-ом и 13-ом  – в Павловке проходили художественные фестивали. в которых принимали участие люди и с психическими, и с физичекими особенностями. 

В 2014 году фестиваль провести не получилось, но были отдельные мероприятия. За два года до этого в «Кинопанораме» прошла выставка картин подопечных Эненберга, некоторые из них даже купили. Главная проблема стара как мир — нет систематической финансовой поддержки.

Волонтер Владимир Высоцкий помогает театру «Будьмо»

— Все это тянется уже давно, и не сдвигается с мертвой точки, — рассказывает Владимир Высоцкий, волонтер, который помогает театру. Здесь его тоже хорошо знают – здороваются с ним, рассказывают последние новости.

— У нас про таких людей вспоминают только иногда, — горячится он. – Вот, год психического здоровья – отлично, вспомнили. А потом год прошел – и все, и больше нет никакого психического здоровья. Есть люди, для которых этот арт – это единственный способ реализоваться. А государству это вообще неинтересно.

И Высоцкий, и Эненберг много говорят о необходимости финансовой помощи арт-пространству —  благодаря этому в больнице можно было бы многое поменять.

Главная проблема в том, что в Украине подход к людям с психическими расстройствами до сих пор только медицинский, говорят в один голос Высоцкий и Эненберг

— Тема психического здоровья – очень сложная, — говорит Высоцкий. – Это не дети, которые вызывают сантименты, это взрослые люди.

Главная проблема в том, что в Украине подход к людям с психическими расстройствами до сих пор только медицинский. Их изолируют от общества, пытаются вылечить лекарствами и уколами. Но помимо этого, им нужно другое. Им нужно не чувствовать себя изолированными и одинокими, говорят в один голос Высоцкий и Эненберг.

— Вот так можно было бы посадить людей в автобус, взять инструктора к ним – и отвезти в театр на спектакль. Или в ботанический сад. Чтобы они выходили, видели мир вокруг, — говорит режиссер. 

Благодаря финансовой помощи арт-пространству в больнице можно было бы многое поменять

Он вспоминает историю из интерната для детей с особенностями – мама отказалась от мальчика, потому, что он пугал ее своим внешним видом.

— Его посадили за мольберт, дали краски, и он 6,5 часов рисовал, не вставая. И все его рисунки были непохожи друг на друга, они все были оригинальные и интересные. Просто появился человек, который нашел кнопку гениальности, нажал ее – и все полилось. А она у каждого есть, эта кнопка.

— За эти десять лет у вас не было желания уйти? Не было усталости?

Эненберг говорит, что получает на работе «ощущение себя, ценности, смысла, наполненности»

— Вы знаете, усталость – это такая, перманентная вещь. А уйти отсюда я никогда не хотел. Я получаю здесь ощущение себя, ценности, смысла, наполненности. Ощущение какой-то радости страданий, если говорить по-блоковски. 

На прощание Эненберг жмет руку и смотрит в глаза, а Зоя крепко обнимает меня и целует в обе щеки. Надеется, что мы еще увидимся, и она расскажет мне новые истории. Сзади подходит Петя.

— Вы записали все, что я сказал?

— Да, Петр, можете даже не сомневаться.

«Если бы не арт-пространство, я бы с вами сейчас не разговаривал. Я мог бы повеситься или утопиться. Но что-то меня отговаривало. И это что-то меня не подвело», — говорит Петя

— Хорошо, — Петя хмурится, чешет лоб рукой и все тем же размашистым шагом уходит вглубь корпуса. Зоя и Виктор Борисович еще смотрят нам вслед, машут руками.

Помочь театру «Будьмо»  можно отправив деньги на счет 5168 7456 0099 1373, Эненберг Сергей Леонидович

 

#арт-пространство #искусство #Павловская психиатрическая больница
ПОДЕЛИТЕСЬ В СОЦСЕТЯХ
еще рано уходить, это еще не все
Mobility Unlimited Challenge: инновационнный проект на $4 млн ради свободы движения
На обложке декабрьского Playboy — модель plus-size
Как похоронить Bentley и спасти этим миллионы жизней
В столице Турции запретили любые мероприятия, связанные с ЛГБТ
load more
еще чуть-чуть